«Лонгхольмский сиделец» и другие… - Виктор Иванович Носатов

чтобы штаб Северного фронта не вздумал даже планировать в предстоящей военной кампании наступления на направлении, еще недостаточно подготовленном немцами для обороны, шеф германской разведки и запустил дезинформацию о формировании в районе Ковно ландверного корпуса и старательно распространял в нейтральных странах достаточно правдоподобные слухи и фальшивки… Но на этот раз он уже не поймает меня на свою удочку, как он это чуть было не сделал, позабыв в спешке первую заповедь разведчика, гласящую: тщательно проверяй и перепроверяй поступающую информацию, после чего перепроверяй перепроверенное до тех пор, пока не будешь уверен в том, что полученные данные достоверны. Главнокомандующий-то оказался прав, – удовлетворенно подумал генерал, – сразу же разгадал ребус с фальсифицированным ландверным корпусом. А если это искусная мистификация, на которую немцы не жалеют ни сил, ни средств, значит… Во-первых, в ходе предстоящей военной кампании они боятся нашего наступления на этом направлении, во-вторых, вполне возможно, что среди наших агентов завелся „крот“ или хуже того, какая-то из организаций уже провалена и перевербована. Конечно, нельзя игнорировать и возможность того, что агенты случайно подцепили эту информацию на стокгольмском тайном рынке международного шпионажа, который Вальтер Николаи частенько использует для распространения слухов и продажи ценной дезинформации. Ведь мне уже не раз приходилось сталкиваться с этим. И, несмотря на это, клюнул на приманку немцев, введя в заблуждение начальника штаба и излишне впечатлительного генерала Рузского. Хоть одна польза от этого внезапного наваждения, – удовлетворенно подумал Баташов, – главнокомандующего стоящего назначили».

Наконец-то разрешив для себя немецкий ребус с многими неизвестными, Баташов удовлетворенно воспроизвел на губах первые аккорды марша «Прощание славянки» и только после этого занялся штабной рутиной. Работа над аналитической запиской заняла много времени, и, чтобы не добираться заполночь домой, он остался ночевать в кабинете, расположившись по привычке на роскошном кожаном диване, раздобытом где-то расторопным штаб-ротмистром Свиньиным.

«Хозяйственный и рачительный муж будет у моей дочери», – подумал генерал, засыпая…

Ослепительно-холодное солнце, только-только позолотив главный купол Софии, медленно, словно нехотя, вставало из-за дремучих новгородских лесов, пробуждая от долгой зимней ночи все и вся. Один из его вездесущих лучиков с любопытством заглянул сквозь щелочку меж плотными шторами в святая святых штаба Северного фронта – кабинет генерал-квартирмейстера Баташова. Не заметив ничего любопытного в простенькой обстановке комнаты, в которой кроме стола и кожаного дивана в самом темном углу стоял массивный сейф германской фирмы «Peltz» Dusseldorf, наполненный самыми важными военными и государственными секретами, лучик легонько позолотил худощавое лицо мирно сопящего на диване человека. Но и этого нежного прикосновения было достаточно для того, чтобы ресницы спящего вздрогнули, а рука автоматически исчезла под подушкой, где находился небольшой браунинг с перламутровой рукояткой.

– А-а это ты шалишь… – прикрылся рукой от назойливого взгляда светила генерал Баташов. – Я только-только прижал к груди свою любимую женушку, а ты прервало мой сон на самом интересном месте. – С этими словами он резво вскочил с дивана, сделал с десяток приседаний и только после этого направился в умывальную комнату.

Часы показывали без четверти девять, когда Баташов, верный своему принципу просматривать документы перед аудиенцией у начальства, уютно устроившись за столом, раскрыл аналитический отчет о работе, проделанной разведывательным и контрразведывательным отделами за короткое время его руководства.

Не успел он пролистать и двух страниц, как раздался стук в дверь, и на пороге с красными от мороза и улыбающимися лицами появились Свиньин и Воеводин.

– Доброе утро, Евгений Евграфович! – чуть ли не в один голос приветствовали Баташова офицеры.

– Здравия желаю, господа, – ответил на приветствие генерал. – Я вижу, вы времени зря не теряли и отдохнули на славу, а это значит, что и потрудитесь отменно. Это сегодня не лишне, ибо задачи перед нами стоят немаловажные и довольно срочные. А пока присаживайтесь рядком да потолкуем ладком.

– Наиглавнейшая наша сегодняшняя задача, – начал генерал после непродолжительной паузы, – окончательно разобраться с подозрительными депешами, поступившими в последнее время от наших зарубежных агентов о формировании в районе Ковно ландверского корпуса. Кстати, последнюю из них я получил уже после того, как вы ушли. Вот, ознакомьтесь…

– Евгений Евграфович, второго дня, перед отъездом в Псков, я был ознакомлен с подобной телеграммой из Стокгольма, направленной и в адрес Западного фронта, – заявил неожиданно Воеводин.

– Значит, это уже четвертая информация! – воскликнул Баташов. – Не кажется ли вам это подозрительным?

– С учетом трех полученных вами ранее, все эти депеши наводят на мысль, что кто-то стремится распространить заведомо ложную информацию, – задумчиво промолвил Воеводин, – а это возможно лишь в двух случаях. Или наши агенты попались на приманку немцев и через доверенных посредников купили эту информацию или были раскрыты и перевербованы. Кстати, я еще вчера хотел сообщить вам пренеприятное известие, поступившее неделю назад в КРО Западного фронта из Варшавы. Семь оставленных там ранее агентов раскрыты и расстреляны на центральной площади…

– Это же настоящая катастрофа! – воскликнул Баташов. – Агентов непременно кто-то предал. Я не поверю в то, что тщательно законспирированную организацию германская контрразведка уничтожила одним ударом.

– Вы правы, предварительное следствие показывает, что нити ведут в Скандинавию, – согласился Воеводин. – После ликвидации варшавских агентов немцы расстреляли еще двух неизвестных, которых за неделю до этого привезли из Стокгольма.

– Ну что же, мне кажется, все проясняется… – задумчиво промолвил Баташов. – Недавно разбирая бумаги разведывательного отдела фронта, я наткнулся на письмо нашего военного атташе в Швеции, который предупреждал, что группа агентов Северного фронта в Стокгольме, посещая увеселительные места и вращаясь в обществе подозрительных лиц, ведет себя настолько неосторожно, что обращает на себя внимание не только местных жителей, но и полиции. Такое поведение может привести к расшифровке их перед германской контрразведкой, которая, воспользовавшись стесненным материальным положением этих агентов и отсутствием над ними твердого руководства, может переманить их на службу в свою организацию. На этом письме стояла резолюция Рузского: «Проверить, при необходимости прекратить финансирование и исключить из всех списков». По моей настойчивой просьбе, начальник штаба намеревался отправить в Стокгольм агента-контролера, но из-за довольно сложной обстановки на фронте до сих пор не отправил.

– Но в связи с новыми обстоятельствами теперь просто необходимо отправить доверенного человека, чтобы дознаться, откуда «ноги растут», – подал голос доселе молча слушавший старших товарищей штаб-ротмистр Свиньин. – И этим контролером непременно должен быть я!

Генерал и подполковник молча переглянулись.

– Ты отдаешь себе отчет в том, что эта поездка, если попадешься немцам, которых в Швеции больше, чем в любой другой нейтральной стране, может слишком плохо для тебя закончиться? – спросил Баташов, окинув штаб-ротмистра пытливым взглядом. – Ведь это тебе не поездка на Французскую Ривьеру.

– Я тоже думаю, что Алексею не